-- Молчите! -- перебил его доктор. -- Если я отниму у вас вашего главного помощника, я за это заплачу -- и с радостью. У меня будет как бы два сына... Что ты на это скажешь, Лоуренс? Один купец, а другой врач... Я буду счастливейшим человеком в Голландии!.. Приходи ко мне завтра утром, Ханс, и мы тотчас же все устроим.
Ханс только поклонился в ответ. Он не решился вымолвить ни слова.
-- И вот еще что, Бринкер, -- продолжал доктор: -- когда мой сын Лоуренс откроет склад товаров в Амстердаме, ему будет нужен надежный, дельный человек вроде вас; человек, который наблюдал бы за работой и следил за тем, чтобы лодыри занимались делом. Человек... Да скажи ему об этом сам, болван!
Последние слова доктора были обращены к сыну и звучали вовсе не так резко, как это кажется на бумаге. "Болван" и Рафф быстро и прекрасно поняли друг друга.
-- Очень мне не хочется бросать плотину, -- сказал Рафф, после того как они немного поговорили друг с другом, -- но вы сделали мне такое выгодное предложение, мейнхеер, что отказаться от него -- все равно что ограбить свою семью.
Подольше посмотрите на Ханса, пока он сидит, устремив благодарный взгляд на меестера, -- ведь вы много лет не будете встречаться с ним.
А Гретель? Сколько трудной работы ей предстоит! Да, ради дорогого Ханса она теперь будет учиться. Если он действительно станет врачом, сестре стыдно будет срамить такого важного человека своей неграмотностью.
Как усердно будут теперь эти блестящие глазки искать драгоценности, что таятся в недрах учебников! И как они загорятся и потупятся, когда придет тот, кого она пока знает лишь как мальчика, в красной шапке бежавшего по льду в чудесный день, когда она увидела в своем переднике серебряные коньки!
Но доктор и Лоуренс уходят. Тетушка Бринкер делает им свой лучший реверанс. Рафф стоит рядом с нею, и, когда он жмет руку меестеру, вид у него самый молодецкий. За открытой дверью домика виден типично голландский пейзаж -- равнина, засыпаемая падающим снегом,