-- Ну, -- торжествующе воскликнул он, завязывая ремешки со всей быстротой, на какую были способны его окоченевшие пальцы, -- вытерпишь, если я еще немножко затяну?
Гретель надула губки, словно желая сказать: "Ладно уж, можешь делать мне больно", -но ничего не ответила.
Спустя секунду они, смеясь, летели по каналу, взявшись за руки и не думая о том, провалится под ними лед или нет: ведь в Голландии лед держится всю зиму. Он с решительным видом располагается на канале и, вместо того чтобы таять и худеть всякий раз, как солнце греет его довольно жестоко, день за днем набирается сил и вызывающе сверкает навстречу каждому лучу.
Но вот под ногами у Ханса что-то затрещало. Он укорачивал шаг, спотыкался и наконец растянулся на льду, дрыгая ногами.
-- Ха-ха-ха! -- расхохоталась Гретель. -- Вот так шлепнулся!
Но под ее грубой синей кофтой билось нежное сердце, и, все еще смеясь, она легко подлетела к лежавшему навзничь брату.
-- Ты ушибся, Ханс?.. Э, да ты смеешься! Ну-ка, поймай меня! -- И она умчалась.
Она больше не дрожала от холода, щеки ее горели, глаза искрились весельем.
Ханс вскочил на ноги и пустился вдогонку, хотя поймать Гретель было не так-то легко. Однако не успела она далеко откатиться, как ее "коньки" тоже затрещали, Вспомнив, что порой уступка -- залог победы, девочка внезапно повернулась и покатилась прямо в объятия своего преследователя.
-- Ха-ха-ха! Поймал! -- крикнул Ханс.