-- Теперь Дженни Добс, -- сказал учитель.
Глаза у Дженни блестели. Она глубоко вздохнула и начала:
-- "Полночная луна освещала маленькую одинокую фигурку, примостившуюся на камне посредине склона плотины. Мальчик опустил голову, но не спал. Время от времени он судорожно тер слабой рукой другую, вытянутую руку, которая словно приросла к плотине, и не раз его бледное заплаканное личико быстро оборачивалось на какой-нибудь действительный или воображаемый шум.
Как можем мы понять, какие страдания испытал мальчик за эту долгую страшную вахту! Сколько раз он колебался в своем решении! Какие ребяческие ужасы представлялись ему, когда он вспоминал о теплой постельке дома, о своих родителях, братьях и сестрах, когда он смотрел в холодную, угрюмую ночь! Если он вытащит пальчик, думал он, "гневная вода" разгневается еще больше, устремится вперед и не остановится, пока не зальет всего города. Нет, он пробудет здесь до рассвета... если останется в живых! Он не был твердо уверен в том, что выживет... А почему у него такой странный шум в ушах? Что это за ножи колют и пронзают его с головы до ног? Теперь уже он подозревал, что не сможет вытащить палец, даже если захочет.
На рассвете один священник, навещавший больного прихожанина, возвращался домой по плотине и услышал стоны. Он наклонился и увидел далеко внизу, на склоне плотины, ребенка, который корчился от боли.
"Вот чудеса! -- воскликнул он. -- Мальчик, что ты там делаешь?"
"Я удерживаю воду, -- просто ответил маленький герой. -- Скорее зовите сюда людей..."
Нечего и говорить, что люди пришли быстро и что..."
-- Дженни Добс, -- сказал учитель, слегка раздражаясь, -- если вы не можете владеть собой и читать внятно, мы подождем, пока вы не успокоитесь.
-- Да, сэр, -- пролепетала Дженни, совсем расстроенная.