Но если мы даже допустимъ, что и это условіе дли успѣха научнаго поприща дѣвушки будетъ выполнено, то все-таки, наперекоръ всему этому, нѣжная и знающая свѣтъ мать, вопреки своему собственному убѣжденію, не рѣшится посвятить свою дочь занятію науками, послать ее въ какой-нибудь университетъ, хотя и съ добрыми намѣреніями;
Мы живемъ въ переходное время. Лишь небольшое число женщинъ до сихъ поръ выступило на путь эмансипаціи (контингентъ, приходящійся на Германію, микроскопически малъ). Часть этихъ женщинъ -- смѣлые передовые борцы, піонеры, бросающіеся въ ущелье, наполняющіе пропасть, чтобы будущія генераціи легко переступали ее.
Неужели же нѣжная мать не устрашится послать свою дочь на поле битвы и подвергнуть ее тѣмъ порицаніямъ и насмѣшкамъ, которыя неизбѣжно вызываетъ собой необычное поведеніе? Не усомнится ли она въ способности своего дитяти выдержать борьбу?
Это раздумье и бремя материнской отвѣтственности до того тяжелы, что, въ большей части случаевъ, только иниціатива и сила воли дочери могутъ исторгнуть позволеніе у родителей.
Нѣкоторыя дамы, слушающія лекціи въ Цюрихѣ, суть именно такія героическія дѣвушки съ пламенной иниціативой. Иныя существа совершенно безсемейныя, или женщины, для которыхъ наука -- единственное средство освобожденія отъ невыносимыхъ внѣшнихъ отношеній.
Другое основаніе, не позволяющее родителямъ давать согласіе на университетское образованіе своей дочери, даже въ случаѣ принципіальнаго признанія, уже приведено мною: дочь не монетъ употреблять своихъ познаній для пріобрѣтенія матеріальныхъ средствъ къ жизни.
Хотя г. фонъ-Бишофъ объявилъ рѣшеніе -- никогда не пускать женщинъ въ свою аудиторію, но въ другомъ мѣстѣ брошюры въ немъ пробуждаются человѣческія чувства и онъ говоритъ, буквально, слѣдующее: "Почему не позволить (гдѣ дѣло идетъ не о принципѣ) интересной, образованной и красивой женщинѣ посѣтить тамъ или сямъ какую-нибудь лекцію, положимъ, о порядочномъ поведеніи?" А боннскій профессоръ говоритъ: "Нѣкоторые ученые рѣдко бывали въ состояніи отказать въ участіи и помощи любознательной и милой ученицѣ". (Какъ вы, г. профессоръ, себѣ представляете сцену, гдѣ застѣнчивая дѣвушка проситъ нѣкоторыхъ господъ объ участіи и помощи?)
Этой беззаботною болтовней гг. профессор а даютъ намъ возможность заглянуть въ самую глубь ихъ понятій. Я обвиняю ажъ господъ въ томъ, что они подобными фразами унижаютъ достоинство науки,-- я обвиняю ихъ въ легкомысліи и вѣтрености, ибо духовное спасете человѣка, развитіе его божественной природы они ставятъ въ зависимость отъ маленькаго процента чувственнаго наслажденія для нихъ, учителей. Я обвиняю ихъ и доношу,-- нѣтъ, не я доношу на нихъ,-- ихъ варварскій, архидеспотическій, эгоистическій образъ мыслей довольно ясно выраженъ ихъ собственными словами.
Недостатокъ въ примѣрахъ часто приводится какъ основательная причина противъ допущенія женщинъ въ университеты.
Что эта основательная причина есть не больше какъ уловка, доказываетъ слѣдующій фактъ. Полгода тому назадъ открыли въ Берлинѣ академію новыхъ языковъ, въ которую допускается всякій. Женскій полъ, само собою разумѣется, исключенъ, вопреки давнишнему убѣжденію, что онъ весьма способенъ въ изученію новыхъ языковъ.