А какимъ же образомъ человѣкъ можетъ чего-нибудь пламенно желать, не участвуй при этомъ своимъ чувствомъ?
Съ желѣзною силой воли Лютеръ привелъ въ исполненіе свою великую реформу. Ужь будто бы его чувство оставалось хоти сколько-нибудь безучастно при этомъ?
Когда Наполеонъ, при завоеваніи Европы, обнаружилъ почти сверхчеловѣческую волю, то опять не исключительно абстрактная сила ума толкала его на поле брани, а пламенная, пожирающая жажда владычества.
Развѣ титаническія страсти проистекаютъ изъ чувства холоднаго долга?
Я убѣждена, что не разсчетливое влеченіе побуждаетъ человѣка прижимать къ груди своей голову своего ребенка и бросать подъ гильотину головы своихъ враговъ.
Вслѣдствіе того, что ихъ умъ легко приводится въ заблужденіе чувствомъ, сферы дѣятельности женщинъ нельзя искать въ общественной жизни.
Но чѣмъ же, осмѣливаюсь спросить, мужчины приводится въ заблужденіе въ дѣлахъ общественной жизни?-- Только одной глупостью?...
Не было-ли бы, впрочемъ, совершенно безразлично для блага государства и общества, еслибъ ошибки и преступленія мужчинъ, на служебномъ поприщѣ, обязаны были своимъ происхожденію, мозгу или сердцу, избытку чувства или полному безчувствію?
Или, г. профессоръ, по вашему мнѣнію, мужчины, въ качествѣ гражданъ, вообще никогда не ошибаются, состоятъ изъ чистыхъ духовъ, которые фабрикуютъ въ фабрикѣ государственной жизни лишь однѣ добродѣтели?
Оглянитесь-ка вокругъ себя, г. профессоръ! Вы не найдете ни одной области мужской дѣятельности, въ которой не проявляли бы своего необузданнаго господства, поперемѣнно, то ненависть и партійные интересы, то тщеславіе, честолюбіе, месть, суевѣріе и сладострастіе.