Г. фонъ-Бишофъ можетъ здѣсь имѣть въ виду лишь двоякаго рода условія: одно -- болѣе внѣшнее, относящееся до важности директорской персоны, а другое -- внутреннее и болѣе существенное, вытекающее изъ самой дѣятельности директора.
Г. фонъ-Бишофъ навѣрное не усомнится въ томъ (что онъ именно не сомнѣвается, мы можемъ заключить изъ одного его положенія, о которомъ сейчасъ будемъ говорить), что есть такіе директора иныхъ учрежденій, которые дома находятся подъ башмакомъ своихъ женъ.
Думаю, что женщина, которая настолько обладаетъ энергіей и силой, что можетъ помыкать самимъ директоромъ и, сверхъ того, по всей вѣроятности, держать въ рукахъ цѣлую араву домашней прислуги,-- такая женщина будетъ въ состояніи внушить повиновеніе въ госпиталѣ.
Если же вы, г. фонъ-Бишофъ, находите, что авторитетъ пріобрѣтается полезною дѣятельностью,-- въ такомъ разѣ умѣнье и дѣло, а не полъ, должны имѣть первенствующее значеніе въ степени уваженія къ той или другой личности; и служители, и паціенты госпиталя будутъ имѣть столь же мало уваженія къ дрянному медику-мужчинѣ, какъ къ дурному медику-женщинѣ.
Я убѣждена, когда миссъ Найтингаль появлялась въ крымскихъ лазаретахъ, она въ глазахъ больныхъ казалась ангеломъ, и всѣ головы съ благоговѣніемъ склонялись предъ этой женщиной. Только одна голова не склонилась бы, только одинъ человѣкъ разразился бы хохотомъ при видѣ этого директора многихъ госпиталей,-- г. фонъ-Бишофъ!...
Г. профессоръ не можетъ себѣ представить, чтобы завитые локоны и шумящія платья были въ состояніи принести больнымъ утѣшеніе и надежду.
Я же не вѣрю, чтобы скрипящіе сапоги, высокіе цилиндры или плѣшивыя головы, въ свою очередь, могли принести какую-нибудь надежду или утѣшеніе; сомнѣваюсь и въ томъ, чтобы прелесть хорошо завитаго парика могла кого-либо утѣшить и укрѣпить.
Но гдѣ же мужчины, которые если ужь никогда не болѣютъ, то вѣдь бываютъ несчастны,-- гдѣ же, скажите, они находятъ надежду и утѣшеніе?... О, бѣдный, злополучный мужъ, ставшій банкротомъ,-- тебя жена твоя не можетъ утѣшить!... Увы, ея платья шумятъ! Никакая мать не въ состояніи озарить надеждой помраченной любовью души своей дочери!... Создатели мои! она убираетъ себѣ голову...
Въ заключеніе позвольте мнѣ, какъ компетентному судьѣ въ подобныхъ дѣлахъ, еще сообщить вамъ, что шерстяныя платья не шумятъ;, шелковыя же платья суть вообще принадлежности лишь гостинаго туалета.
Г. профессоръ, на основаніи личнаго опыта, утверждаетъ, что даже мужчины должны напрягать всѣ силы свои, чтобы сохранить присутствіе духа и не сплоховать въ тѣхъ непредвидѣнныхъ затрудненіяхъ, которыя могутъ возникнуть во время всякой операціи. Женщина же, натурально, потеряетъ голову.