Самая трудная операція, которая только намъ извѣстна, это та, при которой на медленномъ огнѣ жгутъ члены живому человѣку. Это звѣрство испытали и мужчины, и женщины; а кто же когда-либо слыхалъ, чтобы на кострѣ или подъ гильотиной женщины выказали менѣе героизма и присутствія духа, чѣмъ мужчины?
Когда Антіохъ хотѣлъ заставить родоначальницу дома Маккавѣевъ съ ея семью сыновьями ѣсть свинину, она съ невѣроятнымъ героизмомъ увѣщевала своихъ сыновей умереть, и дѣйствительно умерла вмѣстѣ съ ними въ ужасныхъ мученіяхъ, не преступивъ завѣтъ отцовъ. Легко можно бы наполнить подобными доказательствами физическаго и нравственнаго героизма женщинъ цѣлые томы.
Вообразивъ себѣ, что подробно доказалъ подчиненность женщинъ, г. фонъ-Бишофъ прибавляетъ слѣдующее: "Еслибы женщины обладали высшими духовными силами, онѣ давно бы болѣе поработили себѣ мужчинъ, нежели теперь, уже во всѣхъ сферахъ жизни явной и тайной, за исключеніемъ науки".
Хотите ли, г. профессоръ, этимъ изреченіемъ осмѣять женщинъ?
Какъ, эти подчиненныя существа тайно и явно порабощаютъ себѣ мужчинъ?... Чѣмъ же?
У мужчинъ разумъ господствуетъ надъ чувствами,-- такъ вы насъ учили; стало-быть, изъ чувства нельзя свить ту веревку, которою женщины зануздываютъ мужчинъ. О высшей интеллектуальной силѣ и рѣчи быть не можетъ, какъ сами знаете; преобладаніе мускульной силы столь же мало вѣроятно; слѣдовательно, не кулакъ превращаетъ мужчину въ раба женщины.
"Когда одинъ народъ,-- говоритъ г. фонъ-Бишофъ,-- покоряетъ себѣ другой, классъ подчиняетъ себѣ другой классъ, человѣкъ -- человѣка, то это господство можетъ обусловливаться лишь однимъ изъ двухъ: во-первыхъ, высшею духовною либо высшею физическою силой, разумѣя подъ первой энергію ума или характера; во-вторыхъ, обладаніемъ, какъ наслѣдственнымъ достояніемъ, либо какъ достояніемъ закона и обычая".
Не слышится ли въ этомъ диковинномъ изреченіи г. фонъ-Бишофа нѣкоторая завистливая нотка? Ужь, чего добраго, не боится ли онъ соперничества со стороны тѣхъ, которыхъ онъ, повидимому, тщится заклеймить? И не напоминаютъ ли его слова признанія Лабуле: "Je me suis demandé tout bas, -- говоритъ этотъ остроумный писатель, -- si la femme n'était pas naturellement supérieure à l'homme. Elle a des passions moints violentes et un plus grande facilité d'éducation. Tandis qu'Adam s'en dormait dans son innocence, Eve était déjà curieuse de savoir. -- Je crois, avec Molière, qu'il est prudent de ne pas trop instruire ce sexe malicieux est inquiet; à tenir les femmes dans une honnête ignorance, nous leur donnons touts les , mais aussi toutes les faiblesses de l'esclave; notre règne est assuré. Mais si nous élévions ces âmes ardentes et naives, si nous les enflammions de l'amour de la vérité, qui sait, si bientôt elle ne rougiraient pas de la sottise et de la brutalité de leurs maitres? Gardons le savoir pour nous seuls, c'est lui qui nous divinise: Notre empire est détruit si l'homme es reconnu" {Я спрашиваю про себя, ужь не стоитъ ли женщина въ самомъ дѣлѣ выше мужчины. Она обладаетъ менѣе бурными страстями и большею воспріимчивостью ума. Въ то время, когда умъ Адама дремалъ въ совершенномъ невѣдѣніи, въ Евѣ уже пробуждалась любознательность. Я думаю, согласно съ Мольеромъ, что благоразуміе требуетъ не слишкомъ образовывать этотъ проницательный и безпокойный полъ; держа въ благодушномъ невѣжествѣ, придаемъ ему всѣ пороки, а также все безсиліе раба; наше господство обезпечено. Но если мы возвысимъ эти пламенныя и чистыя души, если мы воодушевимъ ихъ любовью къ истинѣ,-- кто знаетъ, быть-можетъ онѣ въ непродолжительномъ времени не будутъ краснѣть отъ тупоумія и грубости своихъ наставниковъ? Будемъ же беречь науку для себя,-- она дѣлаетъ насъ непобѣдимыми. Нашему царству наступитъ конецъ, когда женщина придетъ въ сознаніе.}.
VII.
Г. фонъ-Бишофъ подкрѣпляетъ свою аргументацію противъ изученія женщинами медицины также культурно-историческими данными.