Въ 1874 году назначена была коммиссія для выработки проекта высшаго учебнаго заведенія для женщинъ. Надѣялись, что въ Россіи будетъ учрежденъ женскій,университетъ. Надежды оказались преждевременными. Предположено основать не университетъ для женщинъ, а только "высшее женское училище" съ чисто-педагогическою цѣлью -- приготовлять учительницъ для женскихъ гимназій. Во всѣхъ отдѣленіяхъ училища, кромѣ физико-математическаго, латинскій языкъ будетъ преподаваться наравнѣ съ главнымъ факультетскимъ предметомъ. Факультетъ естественныхъ наукъ найденъ безполезнымъ и нецѣлесообразнымъ.
ВВЕДЕНІЕ.
Въ Германіи выступать на борьбу за политическія нрава женщины было бы, въ настоящее время, глупостью, радикальнымъ предупрежденіемъ будущаго. Сѣмена новыхъ идей, брошенныя на почву, которая не готова къ ихъ воспріятію, не приносятъ никакихъ плодовъ; и кто хочетъ пожинать плоды своихъ трудовъ, тотъ пусть слѣдуетъ основному правилу практической мудрости -- желать лишь достижимаго.
Для приверженцевъ же политической равноправности женщины можетъ служить утѣшеніемъ то убѣжденіе, что тѣ же самыя реформы, тѣ же самыя соціальныя преобразованія, которыя одно поколѣніе съ негодованіемъ отвергаетъ, часто уже послѣдующее привѣтствуетъ съ одушевленіемъ.
Такъ какъ мы охотно причисляемъ себя къ практическимъ людямъ, то теперь мы не хотимъ стучаться въ двери парламента, но совсѣмъ въ другія -- въ двери храма наукъ, университета.
Въ какой мѣрѣ нѣмцамъ чуждо всякое представленіе о народѣ (не исключая и женщинъ), облеченномъ политическими правами, можетъ показать слѣдующій примѣръ.
Лишь только мое послѣднее сочиненіе, толковавшее, между прочимъ, и о. политической равноправности женщины, оставило типографскіе станки, въ одной распространенной лейпцигской газетѣ, въ Лейпцигскомъ Ежедневникѣ, появилась о немъ коротенькая рецензія нѣкоего г. Виштлинга, въ которой встрѣчается такое мѣсто: "Въ прибавленіи авторъ сочиненія выступаетъ за политическую равноправность женщинъ. Съ того времени, когда необузданный народный разбой господствовалъ на германской землѣ, который имѣлъ своею героиней Эдвигу, ни одна носительница этого имени не выступала на публичную арену съ такимъ блескомъ, какъ наша берлинская памфлетистка".
Изъ книги, которую разбираетъ г. Виштлингъ, онъ знаетъ, что въ англійскомъ парламентѣ -- собраніи серьезныхъ государственныхъ мужей -- требованіе права голоса женщины годъ отъ году завоевываетъ себѣ больше почвы и даже, по преимуществу, въ средѣ консервативной партіи; онъ знаетъ, что премьеръ-министръ Гладстонъ склоняется въ пользу этой великой реформы; онъ знаетъ, что въ нѣкоторыхъ штатахъ Сѣверной Америки женщины уже добились права голоса и что въ другихъ штатахъ, какъ, наприм., въ Массачузетсѣ, великія республиканскія партіи вписали политическую равноправность женщинъ въ свою программу. Далѣе, возможно ли думать, чтобы нѣмецкій журналистъ гдѣ-нибудь не слыхалъ имени Стюарта Милля? И если онъ это имя слыхалъ, то онъ также, знаетъ объ одномъ сочиненіи Милля {"О подчиненіи женщины". На русскомъ языкѣ оно одновременно появилось фъ двухъ переводахъ: въ переводѣ г. Благосвѣтлова, съ приложеніемъ статьи Іог. Шерра: "Историч. женск. типы", съ предисловіемъ переводчика, г-жи Марка-Вовчка, съ предисловіемъ г-жи Цебриковой.}, которое открыто выступаетъ за политическую равноправность женщинъ.
Всѣ сообщенія, которыя появились въ англійскихъ газетахъ послѣ смерти Милля,-- смерти, потрясшей всю Англію,-- единогласно признаютъ, что между англійскими современниками нѣтъ ни одного, который бы имѣлъ большее вліяніе на живущее поколѣніе, нежели онъ.
"Еслибы,-- говоритъ Бокль въ одномъ этюдѣ,-- назначить судъ присяжныхъ изъ величайшихъ европейскихъ мыслителей и предложить ему произпесть приговоръ, кто изъ всѣхъ живущихъ писателей больше сдѣлалъ для науки, то онъ, не колеблясь, произнесъ бы имя Стюарта Милля".