Физики, представители науки, пытались дать объяснения изумительным явлениям. Но гениальное открытие Сильвестра Бурсфельда лежало далеко за пределами обычных научных сведений.
После этого умножились газетные статьи, в которых загадочная власть признавалась безграничной.
В Соединенных Штатах довольствовались теми немногими сообщениями, которые мог сделать новый государственный секретарь иностранных дел, доктор Глоссин.
13-го августа в высшей технической школе в Шарлоттенбурге должен был читать профессор Рапс.
— Господа, я тоже пытался средствами нашей науки разъяснить тайну этой загадочной власти. Все происшедшее можно объяснить лишь в том случае, если предположить, что обладающие этой властью открыли средство в любом месте заставить пространственную энергию действовать. Эту энергию мы с Оливером Лоджем считаем в десять миллиардов лошадиных сил для каждого кубического сантиметра. Наша наука до сих пор не обладала средством свободно ею располагать.
Профессор Рапс продолжал свои объяснения. Вдаваясь в детали, он указал возможные на этом пути достижения. Он покрыл черную доску тридцатизначными цифрами, обозначившими киловатты и калории. Потом доклад стал более популярным.
— Мы не знаем, какими средствами достигается это действие на расстоянии, как производится освобождение пространственной энергии. Чей-то необычайный ум, на столетия переросший нашу науку, вероятно, нашел разрешение задачи…
Сильвестр Бурсфельд в своем ледяном гробу на полюсе мог быть доволен эпитафией, которую произносил над ним немецкий ученый.
Профессор Рапс продолжал:
— Меня охватили противоречивые чувства, когда я сделал открытие, о котором только что сообщал. С одной стороны это была радость исследователя, вероятно, знакомая всем вам, после удачно выполненного лабораторного опыта… С другой стороны — ужас. Господа, ужасна мысль, что такая сверхчеловеческая власть находится в руках человека. Эти изобретатели могут каждый день причинить зло, могут сжечь любой город, уничтожить любую человеческую жизнь. Мы безоружны. Мы должны без сопротивления подчиниться всему, что заблагорассудится обладателям этой власти.