— Не всегда, — вставил Атма.
— Проснувшись, я с полной отчетливостью увидел форму лучеиспускателя. Весь мой аппарат находился в маленьком ящичке…
— В ящичке красного дерева.
— Да. Сон не давал мне покоя. Было еще рано, летние сумерки только начинали спускаться. В восемь я должен был приняться за работу. Лишь после обеда можно было отправиться в лабораторию. Я не мог терпеть так долго. При помощи простых средств, находившихся под рукой в квартире, я составил машину. Я проделал опыт, и он удался. Кусок железа растаял и превратился в бесформенную массу. Задача была решена. После обеда я пришел в лабораторию… Мне хотелось проделать простой опыт. Аппарат должен был отразить электромоторную силу… Я придал ему надлежащее положение у зажимов. В тот же самый момент из-за распределительной доски показался густой дым. Провода, рассчитанные на десятитысячный вольтаж, раскалились докрасна. Предохранитель перегорел. Я рванул аппарат к себе, но это было уже излишне. Предохранители были испорчены. Я тогда узнал две вещи: что мой аппарат работает и что со мной попытались сыграть скверную штуку. Кто-то, свой человек в лаборатории, произвел опасное соединение. Три дня спустя, во время прогулки по лесу за мной последовал автомобиль. Внезапно он остановился подле меня. В один момент меня втянули внутрь, связали и оглушили. Я пришел в сознание только в тюрьме. Увидев среди судей Глоссина, я понял, кто хозяйничал в лаборатории.
Эрик Трувор вскочил.
— Смерть собаке! Мы обладаем властью уничтожить его. — Он схватился за аппарат. — Освободимся от этой гадины!
Сильвестр хотел ответить, хотел сказать, что точный прицел на таком расстоянии еще не возможен, что огонь и вихрь, кроме одного виновного уничтожат тысячи невинных, но его прервал спокойный голос Атмы.
— Его судьба связана с нашей. Все исполнится в свое время. Час еще не настал…
Он снова погрузился в задумчивость. Эрик Трувор занял свое место у стола и рассматривал аппарат.
Его возбуждение улеглось.