Он почувствовал страшную ответственность, связанную с этой властью. Потом его мысли смешались. Природа предъявила свои права. После двух суток напряженнейшей работы тело требовало отдыха. Его глаза закрылись.
Это был какой то лихорадочный полусон. Через три часа он вскочил. Беспроволочный телеграф работал в это время. Он прочел сведения на бумажной ленте.
— Отправляемся в Элькингтон, Рейнольдс-Фарм, за Яной.
Он потер лоб. Яна не в Трентоне? Найдя в атласе нужные указания, он навел лучеиспускатель.
Сначала заклубился туман. Потом показалась зеленая равнина, двор фермы. Он поправил регулятор и мог различить мельчайшие подробности.
Какая-то фигура слева вступила в поле зрения… Сильвестр Бурсфельд. Он увидел его так отчетливо, словно тот находился на расстоянии протянутой руки. Сильвестр был один, не захватив с собою даже лучеиспускателя.
Эрик хотел окликнуть друга, забывая, что отделен от него тысячью миль.
Другая фигура вырисовалась на поверхности. Уродливая старая негритянка. Эрик Трувор видел, как она пыталась прогнать Сильвестра, как тот оттиснул ее и направился к двери, как негритянка попробовала его оттолкнуть и как обычно добродушный Сильвестр внезапно поднял руку, отбросил женщину и кинулся в дом. Дверь за ним закрылась.
Время шло. Эрик Трувор испытывал возрастающее беспокойство. Он не видел при Сильвестре лучеиспускателя, этого небольшого, но грозного оружия, могущего защитить его от всякого нападения. Не видел он и Атмы. Куда девался индус? Второй вопрос беспокоил его почти также, как и первый. Насильно принудил он себя к спокойствию.
— Вероятно, они складывают вещи… Конечно… ведь ясно, что Яна не может отправиться в Европу, в чем стоит. Я даю им час времени…