Атма оставил лучеиспускатель. Но пылающая масса шлака продолжала гореть. Пламя перекинулось на лес.
Загорелась сухая трава, некоторые близлежащие деревья.
Атма смотрел на это зрелище, ничего не предпринимая для ликвидации.
Быстро пустил он в ход турбины Р.Ф.С.I. Аэроплан взвился ввысь. Далеко под ним лежал горящий лес. Атма улыбнулся.
— Если будет хороший ветер, Глоссин, ты еще этой ночью…
Остальное пропало в шуме машин.
Атма взялся за рычаг и направил аэроплан на север. Путь через полюс был самым безопасным.
Р.Ф.С.I легко и почти без сотрясения спустился на поляну перед труворским домом в Линнее. Своими сильными руками Эрик Трувор перенес в дом раненого друга; Яна следовала об руку с Атмой.
Настали горестные дни. Рана Сильвестра не была смертельной, пуля Глоссина скользнула мимо ребра и задела только мясо; но опасна была лихорадка. Старый Линнейский врач беспомощно качал головой. Не было заражения крови, рана затягивалась, и все же лихорадка истощала больного. Искусство врача и его латынь не могли помочь.
Долгие дни и короткие светлые ночи проводила Яна у постели Сильвестра, чередуясь с Атмой. Последний, умерявший самый дикий бред Сильвестра, прикосновением руки ко лбу, сказал Эрику Трувору: