— Было плохо, дядя Андреас, но теперь будет еще хуже. Предстоящая нам война будет ужаснее всего, что мир когда либо видел. Триста миллионов американцев будут бороться против семисот миллионов британцев. Мировая промышленность уже теперь задыхается от военных заказов. Новые средства. Новые способы умерщвления, о которых большинство еще не имеет понятия. Но дело не в нас. Обе державы перережут друг другу горло. Никто не может удержать катастрофы, она неизбежна. Если она разразится не завтра, то послезавтра. По-моему, американский диктатор должен нанести удар неожиданно, если хочет иметь шансы на успех.
— Они не заслужили ни одной нашей слезинки. Пусть они перережут друг другу глотки… Поговорим о другом, мальчик. Через десять дней у вас будут гости.
— Один из Бурсфельдов. Я ведь тебе рассказывал, как удивительно мы с ним познакомились. Его бабушка была моей сестрой, сестрой твоей матери. Он приедет со своей молодой женой. Постарайся этими днями тоже быть у нас.
Вильгельм Люссенкамп обещал, Взглянув на часы, он увидел, что пора собираться. Он должен был спешить, чтобы застать свой аэроплан в условленном месте. Кипучая работа звала его назад из этой торжественной тишины к шумящим машинам.
Колокольный звон раздавался со старой церкви в Линнее.
Полусвет проникал в церковь сквозь пестрые стекла окон. Церковь была почти пуста. Человек двадцать расположились на трехсотлетних дубовых скамьях и на стульях хоров.
Орган заиграл. Звуки хора понеслись по церкви. Это был день свадьбы Сильвестра.
Музыка смолкла. Старый священник благословил союз. Яна в белом платье, с миртовым венком на белокурых волосах, была воздушно нежна. Сильвестр был весел и счастлив, несмотря на повязку на руке.
Возле них находились оба свидетеля, Эрик Трувор и Сома Атма.
Церемония кончилась. Солнечный луч пробрался к алтарю и соткал светящуюся золотую корону над головой невесты. Орган снова заиграл.