Автомобили привезли всех к труворовскому дому, где был устроен обед. Тут были гости из местечка: линнейский фогт[16] с женой, судья, помещики из окрестностей Линнея.
Это была свадьба по старым шведским обычаям. Уже давно не видела высокая зала такого многочисленного общества — с тех пор, как умерла мать Эрика Трувора, — отец жил только наукою.
В шесть часов еще сидели за столом. Было произнесено много тостов, выпито много стаканов. Лица разгорелись, и настроение поднялось. Шум голосов наполнял комнату. Иные говорили ради самого процесса речи, не заботясь о том, слушает ли их кто-нибудь.
Пользуясь всеобщим оживлением, Эрик Трувор покинул свое место и сел за спиной Атмы. Индус был по обыкновению спокоен и молчалив. Во время речи судьи о будущих свадьбах, его взгляд покоился на коричневых балках потолка. Ему казалось, что он видит пожирающий их огонь.
— Твой смуглый товарищ молчалив, Эрик. Мы покажем ему, что такое шведская свадьба. Шафер не должен оставаться трезвым, если он хочет оказать честь невесте, — со смехом выкрикнул толстый фогт и подошел с полным бокалом к индусу. Тот взял его в руку. Эрик Трувор наклонился к нему.
— Через полчаса Сильвестр должен собраться, чтобы успеть захватить аэроплан.
— Пусть едет, — бесстрастно сказал Атма.
— Ты не знаешь моих земляков. Они ждут свадебной пляски, хотят выпить из башмака невесты. Я жалею теперь, что приглашал старых друзей и соседей. Если молодые встанут, поднимется страшный шум.
Атма оглядел стол. Каждый занимался своим делом: судья рассказывал соседу о каком-то необычайно интересном случае на последнем заседании. Фогт любезничал с женой начальника. Сам начальник начал бранить правительство.
— Я должен переговорить с Сильвестром. Мы дали ему неделю на свадебное путешествие. Но я передумал: он может проездить две недели.