Совершенно невольно вспоминает он о том, как хороши, как свежи были розы, и видит, что отмахал по крайней мере пять километров.
Не опуститься ли ему на изумрудную траву, приложившись к сырой земле, как Илья Муромец и другие богатыри, хотя на нем и новый костюм, приобретенный по нормальным ценам в рассрочку.
Нет, лучше не опускаться и лучше не прикладываться, а стоя, съесть один бутерброд и один сандвич, как во дни далекой юности, когда все еще было впереди и ничего еще не было позади.
Роняя крошки на заграничный чернозем, можно ли ему забыть то дивное время, когда он тоже сеял разумное, доброе, вечное, не говоря уже о результатах.
Все в прошлом, и Днепр включительно.
Однако вечереет.
Тиха украинская ночь, и вот уже видны огоньки, описанные покойным Короленкой.
Нет никакого сомнения, что это огоньки на станции железной дороги, описанной Некрасовым.
Человек быстро идет дремучим лесом, который призадумался, а в это время навстречу ему идут два подозрительных элемента, которые снимают с него пиджак и часы, дорогие как память.
И, глядя вслед исчезнувшим одушевленным и неодушевленным предметам, человек, конечно, думает: