-- Нет, все-таки...-- оживился оптимист,-- мне бы хотелось узнать, что будет... ну, например, с вами?!
-- О, ничего особенного... почти то же самое, что с вами.
-- И тоже в Москве?!-- с радостным волнением спросил любитель малаги.
-- О, нет!-- снисходя к человеческой слабости, ответил пессимист,-- это будет здесь... в Париже.
-- Но каким образом?! Когда?!
-- В три четверти седьмого, сегодня! -- последовал спокойный и твердый ответ.
Дальнейший разговор как-то не вязался. Оптимист не выносил, когда над ним издевались.
Холодно попрощавшись, он быстро вышел.
Пессимист потребовал счет, заплатил за малагу оптимиста и за сигару оптимиста, дал сорок франков на чай будущему комиссару юстиции и отправился домой.
Нужно ли пояснять, что часы, висевшие в большом розовом салоне, внизу, пробили семь -- ровно пятнадцать минут после того, как на прочных резиновых подтяжках он уносился в лучший мир, где праведники пьют из чаши блаженства и где Вечность длится не более мгновения.