И тут свой, освященный годами и обстоятельствами, трафарет: груда развесных бисквитов и одна смутная ложноклассическая пти-фурка.
Не выносящий ассиметрии, Володя сразу приканчивает одинокую птифуру, после чего и завязывается обычный светский разговор.
-- А сколько вы даете консьержке? Всего двадцать пять франков в месяц?! Ты по-ни-маешь, Володя!
Но Володя налег на бисквиты, ибо приглашение на огонек было им легкомысленно понято как приглашение на ужин, в то время как об ужине и помину не было, несмотря на три пересадки и мебель рю-стик...
-- Кстати, почему это вы все, господа, помешались на этом самом рюстике? Ну, скажите мне, пожалуйста, Иван Иваныч, что у вас общего с Нормандией и почему этот ваш подстаринный буфет должен быть непременно нормандским?
Иван Иваныч человек прямой, а затем, чего стесняться с людьми, которые, вообще-то говоря, живут в меблирашках.
-- Дело в том, Владимир Петрович, что ведь это только так говорится,-- рюстик... а на самом деле это просто рассрочка.
-- В рассрочку?! Ну нет, друзья мои, я бы уже предпочла всю жизнь жить в меблэ, чем каждый раз рассрочиваться и волноваться.
Чтобы смягчить явно запальчивую выходку супруги, Володя переводит разговор на международные темы.
-- А франк все-таки поднимается...