В комнате, кроме нее, не было никого, но Галя говорила вслух, будто хотела рассказать кому-то о всех своих огорчениях.
- Мама уже и на меня стала покрикивать. К себе не подпускает!
Это началось совсем недавно. Еще осенью мать была такой веселой и здоровой. Тогда она ходила купаться к морю, хотя вода с каждым днем становилась все холоднее и холоднее и птицы уже улетали в теплые края за море. А когда задули осенние ветры, она и загрустила.
Раньше она всегда-всегда ходила смотреть, как выходят в море рыбачьи баркасы, как надуваются белогрудые паруса. Даже ветры она научилась называть по-рыбачьему. Знала, когда будет «молдаванка», когда «широкий», ветер с моря.И даже северо-западный «кимбур» любила мать, хоть рыбаки и сердятся на него: нельзя при этом ветре итти в море.
А потом все переменилось. Мать не хочет больше жить здесь, над морем, она хочет вернуться в Москву, откуда вся семья доктора Кукобы приехала два года тому назад в Слободку.
Галя помнит, как за обедом мать неожиданно сказала отцу:
- Ну, что же, ты думал о том, что я говорила? Больше здесь я жить не буду!
И она рванула воротник, будто ей нехватало воздуху, положила вилку, и встала из-за стола.
Она заперлась в своей комнате и целый день не выходила оттуда. Галя слышала, как мать ходила из угла в угол, вот так же, как она ходит сейчас. Поздно вечером отец вернулся из больницы, и Галя слышала, как он долго ласково уговаривал мать, но мать отвечала одно и то же:
- Я не могу, не могу!