- А чего было стыдиться? - крикнул с места Яша Дереза. - Разве дружить стыдно?
- А писать на уроках - тоже не стыдно? откликнулся Нагорный.
- Это дело другое.
Ребята начали высказываться, и Башмачный с удивлением заметил, что никто ни одним словом не говорит об исключении. Во подчеркивали недопустимость поступка, но тут же говорили о раскаянии Кукобы и Башмачного и высказывали предположение, что больше это уже не повторится. Хотя, конечно, одного раскаяния мало. Надо, чтобы Башмачный свое задание по литературе сдал на «отлично».
Один Нагорный был недоволен такими высказываниями и настаивал на том, чтобы Кукобу лишили звания звеньевой.
- Не может быть звеньевой пионерка, позволившая списывать свои работы, - шумел он.
Тогда снова выступил Максим. Никто из ребят и не знал, как волновался их вожатый, какие сомнения тревожили его. Он понимал, что слова Нагорного справедливы и на первый взгляд совершенно правильны. Галина - звеньевая. А какой она подала пример пионерам? Оправдывает ли ее раскаяние? Может ли она остаться звеньевой?
И в то же время вожатый был уверен, что переизбрание звеньевой – опасный путь. Разве не достаточно знал он эту светловолосую девочку, лучшую пионерку, с открытым и чутким сердцем, такую нежную и стыдливую? Разве не будет для нее это переизбрание страшным ударом?
- Иначе говоря, - ты, Нагорный, требуешь для Кукобы самого тяжелого наказания? - спросил вожатый. - Может, ее посадить в бочку и бросить в море? А может, ее отправить за тридевять морей к самому Кощею бессмертному? Тяжелое наказание? Ну, конечно! Ты прав! Но не надо забывать и того, почему Кукоба в свое время была выбрана в звеньевые. Чем заслужила она эту честь? Она заслужила ее отличной работой, безукоризненным поведением. И она очень хорошо выполняла свою работу...
- Нет, я думаю, тяжелого наказания не надо, - вырвалось у Нагорного.