С собрания Галина возвращалась домой уже вечером. Тяжелое настроение, мучившее ее весь день, понемногу уходило от нее. Да, это случилось с ней в первый и в последний раз.
И от этой уверенности таяли и исчезали все ее тяжелые, неприятные мысли. Только в сердце еще ворочался какой-то назойливый, злой червячок. А что за червячок – Галина не знает и сама. Неужели обида? Нет, это что-то другое.
Уже возле самого дома девочка услышала за собой шаги и обернулась. Остановилась. За ней шел Сашко Чайка. Он остановился тоже. Он стоял возле каменного забора, неподвижный и молчаливый. Разве ему тоже удобнее итти домой этой дорогой?
И вдруг Галина понимает, какой червячок беспокоит ее сегодня. Конечно, своим поступком она оттолкнула от себя Сашка. Недаром целый день он избегал встречи с нею. Ему неприятно было говорить с ней, он, наверно, был бы доволен, если бы ее исключили из отряда. Но почему тогда он молчал на сборе? Ни одного слова не сказал ведь Сашко.
Сашко стоит в тени возле высокого забора. Галя поднимается на крыльцо и останавливается. Ей видно, как по другую сторону каменного забора месяц мостит серебром извилистую дорожку, к морю. Сколько раз бегала Галя по той дорожке на берег с ним, с Сашком! За забором - белый поток лунного света; а Чайка стоит в тени, застывший, неподвижный. Что, что это значит? Почему он такой? И разве... разве здесь его дорога к дому?
И вот Галя видит, как Сашко срывается с места. Ну да, теперь понятно: он нечаянно столкнулся с нею, и теперь, чтобы не встретиться лицом к лицу, он сейчас повернет в переулок. Но что это? Сашко бежит... Сашко бежит прямо к ней. Галина слышит его дыхание, он быстро взбегает на крыльцо. Он стоит перед ней потупившись, не смея поднять глаз, и тихо говорит:
- Галина... Ты прости меня. Я думал, что... нет, я ничего не думал. Ничего, Галина. Я не знал... а ты... ты записку мне написала, а он... Олег отнял ее... и... и...
В эту минуту луна, верно, выкатилась из-за угла дома, потому что, когда Сашко поднял голову и взглянул на Галину, все лицо его было залито лунным светом, а глаза его так и блестели от этого сияния.
Им открыл дверь Галин отец. На его лице было то непередаваемое и хорошо знакомое Гале выражение, когда за деланным спокойствием он прятал радостное и необычайное волнение. Это заставило девочку насторожиться. А отец, поздоровавшись за руку с Сашком и пропуская детей веред, легонько тронул Галю за плечо:
- Приготовься, дочка.