- Да, немного задремал.
- Вот то-то и оно! «Задремал»! Всех товарищей оставил без консервов. И какие консервы! Шпроты, кефаль в масле. Пальчики оближешь! Капитан Арктики! С чем-чем – даже с делами завхоза справиться не смог! Ге-рой!
Олег был ошеломлен этим потоком упреков и насмешек. Но упреки были справедливы, и Олег молчал.
- Пусть это будет тебе наука, - укорял его Максим. – И вот что: эти консервы спрятал я, чтобы показать тебе, какой ты завхоз!
Вожатый подошел к ближайшему камню, затем обошел вокруг него, обошел еще раз и выговорил очень растерянно:
- А консервы и вправду исчезли! Я их положил вот тут. И никаких следов...
След, конечно, был. И шапка-невидимка к этому происшествию никакого отношения не имела.
Разбуженный выстрелами и шумом в горах, незнакомец вылез из своего логова. Сны у него были тяжелые, кошмары его мучили жестоко и болезненно. Два дня уже не было у него во рту ни крошки, если не считать каких-то с трудом разжеванных корешков да подобранной на берегу оставшейся там после улова сырой рыбешки. Кожаная сумка давно уже была пуста. Но незнакомцу все еще как-то везло. Обыскивая по ночам рыбачьи лодки, он нашел в одной из них два хлеба, забытых там, наверное, рыбаками. Этой добычи хватило на целых десять дней, хотя есть, конечно, приходилось очень и очень маленькими порциями.
Незнакомец осторожно зашагал. Нога заживала медленно, и ходить было больно. Но возле логова стало чересчур уж шумно и людно, надо было уходить куда-нибудь подальше.
Незнакомец уходил, прячась за камнями. Он уходил, как волк, чующий приближение охотника. Он уходил от детских голосов, от пионеров. И, уходя, случайно наткнулся на кулек. Раскрыл его, увидел консервы. Блеснули глаза, но кто знает, что было в этом блеске.