-- Фу, прорва. Слышал я про него, слышал. Только, признаться, Митька, я не верю, что на нем люди летают. Думаю, все это отвод глаз.
-- Не отвод, дедушка, в самделе есть. Сергей Прохоров в Москве был, сам видел.
Дедушка покачал недоверчиво головой и ласково ладонью провел Митьке по голове.
-- Глуп еще ты, всему верить нельзя.
Митьке чудно и досадно. Неужели врут у учительницы книги. Да и не только в книгах... Рассказывал про аэропланы как-то на сходке и Сергей Мартьянов. Тот сам был на фронте и видел, как оттуда люди бомбами пуляли. А дедушка говорит:
-- Небось уж годов сорок прошло. Поехал я в Москву к покойнику Кузьме. Жил он в ту пору в Черкизове на красильной фабрике. Вышли мы в праздник погулять, а он ко мне и пристал: пойдем да пойдем, отец, в балаган. Пошли. И выходит там человек, ну простой такой, плюгавенький, и давай... То из рта си -тец вытаскивает, то руки себе шилом проткнет, а под конец вытащил изо рта палку, на палке тряпка, и давай ею махать. Ну, думаю, не жилец ты теперь на этом свете! Потом кончил он свои покусы, вышел и показывает руки, а у него на руках хоть бы заметка какая. Вот, милый, как люди могут глаза отводить.
У Митьки слезы на глазах, спорит с дедушкой, обещался Сергея Мартьянова к нему привести, а дедушка одно твердит.
-- Что мне твой Сергей-то... Нет, милый, ты еще молодо-зелено, тебе того не видеть, что я видел.
II