Вся артель кучею потекла в сторону Чихан горы, со знаменем и даже, в роде как с песнями.
-- Ах ты, семь грехов с половиной. С иконами стречают, антихристы. Га, тьфу!-- плюнул Силуян Иванович, повернулся в избу, но присел на эаваленке, поправив заячий малахай к носу.
-- Га, тьфу!
На Чпхан-ropy выползло невиданное в Каменке чудище. Выползло и остановилось на гребне, с поднятым кверху хоботом -- все, как на ладони.
Дышит чудище дымом, человек сбоку чудища виднеется. Запыхтело, затарахтело, совсем закуталось чудище в темную холстину,-- поползло с горы.
Крестится Силуян Иванович:
-- Господи ты боже мой, Микола милостивый. До чего народ доходит, спаси и помилуй. Срамота! Каких только игрушек антихрист не выдумает! Ах, семь грехов...
Крестится Силуян Иванович на горящий крест колокольни. Кричит ему Барбин, выехавший впереди всего шествия на улицу:
-- Молись, молись, дед. Это наша икона новоявленная, от всех болестей помогат.
-- Га, тьфу,-- плюнул Силуян Иванович, вскочил, Отвернувшись к избе, но глаза полуслепые побежали из-под заячьего малахая навстречу железному чудищу.