Берта устало присела на чье-то крылечко. Потускневшими глазами обвела улицу. Взгляд приковался к маленькой бакалейной лавчонке напротив.
Медленно перешла улицу, вошла в лавчонку.
-- Дайте пудры. И помады дайте.
Тут же в лавчонке вынула из сумочки маленькое зеркальце, густо обсыпала лицо пудрой, накрасила губы помадой.
Лавочник принял за гулящую девку, тряхнул подстриженными в скобку волосами:
-- Хе-хе! Освежиться, барышня, захотели?
-- Да, жарко, лицо саднит!
Теперь знала, что походит на уличную женщину, и не боялась, что кто-нибудь из случайных знакомых узнает.
Но что делать, куда идти? Вернуться в свою комнату нечего было и думать. У кого можно переждать хоть несколько дней? Дальше видно будет, что делать, может быть, кто из товарищей остался в городе.
В памяти неожиданно всплыл один из рабочих-трубочников, -- Соловьев. Он еще чинил Берте примус. Как-то приглашал к себе, говорил, где живет, но теперь Берта боялась, что не вспомнит улицы. Это было где-то за городом, в поселке, недалеко от Трубочного завода.