Николай Иванович сконфуженно махнул рукой.
-- Не теперь убедился, но не в этом дело. Дойти до такой наглости, брать людей без всякого распоряжения какой бы ни было власти. Ведь этак любая кучка негодяев может и арестовать, и убить, и никто не будет знать, как, что и почему. Черт знает, что такое!
Мурыгин еще раз перечитал записку. Значит, Семен на свободе. Только не ясно, успел скрыться или не был совсем арестован. Ну, да это пока неважно, главное -- на свободе. И известия от Алексея. Конечно, Наташа говорит о Петрухине. Неужели сам Алексей явился? Ну, это тоже, в конце концов, неважно, сам явился или прислал кого. Важно, что, значит, Алексей жив. Дело обстоит не так уж плохо, как казалось вначале. Не все еще пропало.
Мурыгин даже улыбнулся.
-- Да, хорошо; и Семен на свободе и от Алексея известия.
На другой день Николай Иванович вернулся домой сильно расстроенный.
-- Ну, товарищ Мурыгин, опять новости, да такие, что передавать не хочется.
Мурыгин встрепенулся.
-- Ну, ну?
-- За городом в лесу нашли Зотова и трех других наборщиков. Голые, изуродованные, в снегу. Под сараем в союзе лежат. Ездил смотреть, -- жутко.