-- Не будешь?
Ломова колотило, как в лихорадке, но стиснул зубы и молчал.
-- Ну погоди, я тебя заставлю разговаривать!
Тарасов опустил револьвер, сунул в кобуру. Потом спокойнее:
-- Вы бесполезно запираетесь, И Хлебников, и Мурыгин, и Расхожев, и все другие сознались во всем. Собирались у вас, у Хлебникова на заводе, у Расхожева. Говорили о восстании.
Тарасов опять ожесточился.
-- У-у, большевики проклятые, я вам покажу восстание!
-- Я не большевик, -- возразил Иван Александрович.
-- Кто же вы?
-- Просто честный человек.