Поднял голову и негромко сказал:
-- Я уже говорил вам, что никого не знаю. Если кто и ходил к Мурыгину, то я этим не интересовался.
-- Значит, вы отказываетесь говорить?
-- Отказываюсь не говорить, а оговаривать.
Тарасов насмешливо пожал плечами.
-- Подумаешь, какая невинность!
У стены на табурете неподвижно сидел толстый поручик, сонно посасывая папиросу. Тарасов отошел от Ломова и сел на другой табурет, рядом с поручиком.
-- Хорошо. Тогда читайте вашу предсмертную молитву. Хотя вы, конечно, неверующий?
-- Вы хотите убить меня?
-- А вы думали, мы с вами миндальничать будем?