Остановился против Ивана Александровича, заложил руки за спину и хмуро глянул ему в лицо.
-- Ну-с, так как же!..
Хотел говорить спокойно и даже придать своему голосу оттенок легкой насмешки, а в груди клокотала тяжелая холодная злоба против этого бледного связанного человека. Тарасов переждал немного, пересилил злобу свою и медленно, отчеканивая слова, все еще с легкой дрожью в голосе сказал:
-- Ну-с, теперь вы нам расскажете, кого из большевиков вы знаете, кто ходил к Мурыгину, как фамилия Расхожева.
Иван Александрович, не отрываясь, смотрел на Тарасова.
-- Послушайте, неужели вы будете пытать?
Тарасов рассмеялся.
-- А вы думали, что мы с вами о большевицкой программе разговаривать будем?
Ломов в тоскливом недоумении опустил голову на грудь, глубоко вздохнул и подумал:
"Только бы хватило сил перетерпеть до конца".