Капитан устало опустился на табурет и махнул солдатам рукой.
-- Ступайте, оставьте меня одного.
Солдаты вышли. Тарасов молча наблюдал Ивана Александровича и тяжело дышал. Вдруг, не вставая с табурета, чуть подался туловищем к Ломову и тихо и страшно сказал:
-- Я вас... сам буду... своими руками!
Иван Александрович понял, что офицер собственноручно истязал Расхожева, оттого так тяжело дышал и никак не мог отдышаться.
-- Ну, читайте молитву... Да, вы неверующий...
Тарасов помолчал немного, выплюнул изо рта папиросу, взял прислоненную к стенке винтовку и серьезно сказал:
-- Вы не думайте, я, может, тоже неверующий.
Вскинул ружье, прицелился. Ломов закрыл глаза.
-- Вы глазки-то не закрывайте, смотрите прямо. Не можете, душа в пятки ушла?