-- Да уж и этот пососал из нас немало. Вот теперь из земельной управы еду. Как, говорю, без земли будем, ведь безводный наш-то, помирать нам без этого участка. Нельзя, говорят: Кардина именье культурное.
-- Культурное? Ну, раз культурное, не отдадут нипочем. У нас этак же вот...
-- Какое культурное, когда мы же ему и пашем, -- всю работу, как ему, так и себе. На наших лошадях, нашими орудиями, -- как ему, так и себе. А чтобы там по-ученому какие работы, ничего этого нет.
-- Нет?
-- Нет. Бывают урожаи и лучше, бывают и хуже наших, это по земле глядя, какая земля.
-- Значит, опять помещики?
-- Выходит, так.
Толпа молчит. Босоногий задумчиво скребет под мышкой.
-- Н-да, дела, язви их в душу.
Человек во френче придвигается ближе, прислушивается. Димитрий взглядывает на человека и вдруг вспоминает, что где-то видел это слегка рябоватое лицо, эти белесые, закрученные поросячьим хвостиком усы. Но где, где? Этого Димитрий никак не может вспомнить.