- Поймите же вы, господа, что и смеясь, и говоря серьезно, - я всегда одинаково серьезен! - словно говорил Чехов.
В чеховском "Сахалине" нет того художественного полета, какого мы вправе бы ждать от Чехова.
Такой писатель, как Толстой, говорит о чеховском "Сахалине":
- "Сахалин" написан слабо! Этим мы обязаны критике.
Она связала крылья художнику. Она лишила Россию произведения, наверное бы равного "Мертвому дому".
Художник-беллетрист ударился в статистику.
- Да подите! - сказал он однажды автору этих строк. - Напиши я Сахалин в "беллетристическом роде", без цифр! Сказали бы: "и здесь побасенками занимается". А цифры - оно почтенно. Цифру всякий дурак уважает!
Так можно "затравить" писателя.
Но то, что все-таки сделал Чехов для Сахалина, - так велико, что требует особой статьи.
Не только те несчастные, в участь которых Чехов, именно Чехов, внес колоссальную перемену, но и русское общество не подозревает, что сделал Чехов своей книгой "Сахалин".