Заметила ли наша "чуткая" критика Чехова, когда он начинал? Угадала ли она талант в том, перед которым потом кувыркалась? Поддержала ли писателя, когда он нуждался в поддержке?
- Что про меня писали! - волновался больной Чехов воспоминаниями. - Что писали! Нет, вы отыщите! Скабичевский посвятил мне в "Новостях" фельетон, в котором называл меня "беспринципным" писателем. За что? Когда я был "беспринципным"? В чем?
- Да стоит ли, Антон Павлович!..
Но он заговорил о том, что мучило его незаслуженной обидой, не переставал:
- "Русская мысль", - "Русская мысль", которая через несколько месяцев печатала мой "Сахалин", что она про меня писала, за книжку моих маленьких рассказов. За что? За что?
Критика усмотрела в Чехове "второго Лейкина", и только. Но мнение это выражала так, в такой форме, что через 20 лет человек не мог забыть.
Чехов и Сахалин
Кажется, чтоб покончить с этой репутацией "беспринципного" писателя, Чехов и поехал на Сахалин.
- Я поехал в отчаянии! - говорил он.
Изобилие статистических цифр, даже мешающее художественности чеховского "Сахалина", - было продиктовано, по всем вероятиям, желанием Чехова доказать, что он "серьезен", "серьезен", "серьезен".