— Сдурел!
А мать закачала головой и заговорила с горечью, с болью, с язвительностью:
— Значит, все наши хлопоты-то, траты, труды, — хинью-прахом должны пойти? Сапожником он будет! А? Не доедали, не досыпали, а он на всё: тьфу! В сапожники!
Прямо потерялся Иван Яковлевич.
— Что ж делать? Что?
Захочет чем помочь:
— Постойте, я пойду дров наколю!
Улыбаются с неудовольствием:
— Пусти уж! Учёное ли это дело.
В рассуждение ли вдастся, чтоб стариков порадовать, — выслушают, вздохнув: