Словно чем-то далеким, родным на них пахнуло. Обе рассмеялись.
-- Поищемся!
-- Какое же счастье? Я женщина с темпераментом, гимназии Бракенгейма два класса кончила, а он что? Ножницы! Купоны стрижет да революцию ругает. Ругает революцию, а сам крестится: "Теперича, как Лодзи из-за революции матушки капут, -- наше, московское дело в шляпе!" Ругается да копейку на аршин прибавляет! Только и занятий. "Проклятущие стачки! Да из-за их вся заваль, слава Богу, хорошею ценой пройдет!" Клянет да опять полкопейки набавляет. Клямши, полмиллиона в карман положил! Кругом тоже все: клянут, да наживают. А ни для души, ни для тела -- ничего. Говорю -- ножницы! Ему аршины резать да купоны стричь. Поцелуй даже купоном зовет. Не тьфу? "Дозвольте, говорит, Агнеса, с ваших губ купон в счет любви сорвать?" Это он меня так, "Агнесой", зовет, я настояла. Чтобы не Аннушкой. Какое житье? Известно, сказано: "буржуазное". Какой вкус может быть? Вырвалась теперь за границу. Еду. Пущай там один аршины меряет! А вы?
-- Мы Вывертовы.
-- Из посудных Вывертовых?
-- Н-нет... Мой муж... Полная блондинка замялась.
-- Родом я тоже по купечеству. Но мой муж -- поэт! Из писателей.
Брюнетка даже подскочила.
-- Тот самый Вывертов?
-- Тот самый.