-- Декадент?
-- Декадент.
-- Самый известный?
Блондинка, начавшая было конфузиться, ожила.
-- Он, он.
-- Еще его, кажется, Макс Волошин описывал. В "Ликах творчества"? Как они еще в древней Александрии на каком-то празднике, заголимшись, при всех бегали?
-- Этот самый.
-- Ах, душенька, я в вашего мужа, -- не бойтесь! -- влюблена. Какой необыкновенный мужчина. Ему две тысячи лет. Он сириец?
-- Говорит, сириец.
-- Как же! Как же! Я статью Макса Волошина о вашем муже наизусть помню. "У Вывертова на лице золотая, египетской работы, маска, а в волосах еще остался пепел от всесожжения. Ему две тысячи лет. Я помню, мы познакомились с ним в Александрии и, сбросив рубашки, к изумлению жрецов, принялись прыгать через жертвенник на священном празднике в честь бесстыжей богини Кабракормы. Сила сохранилась в омертвевших ногах Вывертова и теперь. Он и сейчас прыгает, бесстыже прекрасный и оголенный, через жертвенники, к великому ужасу жрецов". Как не знать! Вот, должно быть, интересно. Нынче об этой части... о житейской... только одни декаденты и думают! Другие все про политику да про политику! Только и слов: "партия" да "лидер". Никто о приятном не думает. Одни декаденты. От внутренних страстей не токмо что на женщин, на мужчин внимание обращают. Читаешь, -- все женское естество переворачивается.