-- Нельзя же без шкуры! -- сплёвывая в сторону, отвечает тот.
Это "понятия среды".
Всё идёт хорошо. Гомиловский пользуется миловидной восемнадцатилетней женщиной, которая ему, в сущности, ни копейки не стоит, как вдруг Марья забеременела.
Гомиловский видит, что дело плохо, пожалуй, ещё на ребёнка требовать будут, и уже во время беременности Марьи старается "увильнуть":
-- А я почём знаю, что ты носишь моего ребёнка! Ты -- мужняя жена. Может, от мужа!
-- Да ведь я забеременела через месяц после отъезда мужа!
-- Ну, может, от другого кого! Почём я знаю. Ты женщина развратная: со мной живёшь, может, и с другим с кем!
Беременная Марья почти до последнего дня ходит на фабрику и работает.
Родить она отправляется в приют. Гомиловский, отец её ребёнка, не даёт ей ни копейки, так что через два дня по разрешении от бремени Марье дали в приюте на извозчика.
Больная, с ребёнком на руках, Марья приехала уж прямо в комнату Гомиловского и легла на его постель: она привезла к нему его ребёнка.