Квартирная хозяйка исполнила бы требование "хорошего жильца", но ей жаль стало больной женщины, и она приютила её на кухне в углу.
-- Поесть что-нибудь, по книжке взять пошлите! -- просила Марья.
Но Гомиловский распорядился уж, чтоб по книжке Марье ничего не отпускали.
Чтоб потом "не каяться", женщину необходимо было добивать.
-- С голоду уйдёт!
Квартирная хозяйка "от жалости" давала ей объедки; семь дней лежала Марья в кухне, в углу, питаясь этими объедками.
По истечении семи дней, больная, не вылежавшись как следует, не оправившись после родов, Марья с ребёнком пошла ходить искать себе места.
Любила ли эта девятнадцатилетняя мать своего ребёнка?
До безумия.
Она не спускала его с рук, целовала, сшила ему из последнего одеяльце, рубашонку, чепчик, наряжала его в тряпочки, какие только находились; у неё был старый шёлковый платок, единственная роскошь; она повязывала им голову ребёнка, любовалась, какой он славный да хороший...