-- Ну, уж это чем там объясняется, нам разбирать не приходится. А только ежели англичане так делают, так и должен я им подражать. Так-то! Оно иной раз, правда, зимой-то на даче "и кюхельбекерно и тошно" делается. Сидишь это перед камином, печешься. А за окном-то вьюга злится, стонет, плачет, в трубе словно воет кто-то, да так пронзительно, да так жалобно -- сердце сжимается. Даже оторопь берет! Ну, а вспомнишь, что ты англичанин, -- и ничего, успокоишься. Ежели ты лорд, -- так и слушай, как в трубе ветер воет! А только, действительно, целую зиму этак выдержать трудновато! Костюмы вот меня еще допекают!
-- Какие же в деревне костюмы?
-- Как какие? По английскому обычаю, три раза в день переодеваюсь. Утром пиджак, в двенадцать часов редингот длиннополый, -- я их себе от Пуля, из Лондона, выписываю, -- чисто юбка! Ну, курить захочется -- особь статья: тут я смокинг кургузый надеваю для этого случая. А к обеду фрак.
-- Гости, что ли, бывают?
-- Какие там гости! Вдвоем с женой!
-- Так на что же фрак?
-- Нельзя! По-английски-с! А во фраке, и даже в перчатках, -- есть неудобно, а нечего делать, стараюсь, ем! А жена в платье декольте и во всех своих брильянтах. Как английская леди. Мы за день-то только за обедом и сходимся. Я ей поклон: "миледи"! А она мне книксен: "милорд". И руки друг другу не подаем. Так в молчании ростбиф и кушаем!
-- Ну, а жена как насчет всего этого "английского дачного режима"?
-- Что жена! Плачет, а покоряется. Пошла замуж за англичанина -- должна и она англичанкой быть! Мы хоть и англичане, а это правило "жена да боится" -- весьма помним! Потому оно нам сподручно. Жене-то, надо правду сказать, еще пуще моего приходится. Леди, -- потому ее и страх берет. Уж ежели у лорда от этого трубного воя сердце щемит, -- леди-то и подавно. Все это ей представляется, что по ночам в окна разбойники лезут. На даче-то зимой живши, как не представится! Ночек не спит. Выйдет к обеду худая и бледная, лицо как из воска, -- сердце радуется: настоящая англичанка!
Тут уж я не вытерпел.