Член 10 учебных обществ и замоскворецкая "плясавица"
Первым долгом к Петру Титычу Брускову заехал. Приятели: вместе в гимназии учились. Позвонил. Выходит горничная.
-- Дома Петр Титыч?
-- Дома-то дома, а только они шибко заняты: книги рвут-с.
-- Как книги рвет?
-- Такое у них обнакновенье. Как прочтут книжку, так сейчас ее на мелкие клочки и издерут-с. А то по забывчивости могут в другой раз одну и ту же книжку прочесть. А это конфуз! Тут у них с Боклем междометие вышло. Взяли они Бокликнигу и начали читать. Читали-читали, да вдруг как об пол изо всех сил бросят: "Что ж он, -- говорят, -- балбес пишет? Да я все это знаю, что он пишет! И выходит он -- Бокль, после этого дурак!" И даже где-то в ученом обществе этак про Бокля-книгу выразились. Неловко-с, а на поверку-то оказалось, что они Бокля во второй раз взяли читать. Потому им и показалось, что Бокля-то пишет, это Петр Титыч и без него знают! С тех пор они и постановили себе за правило: как книгу прочтут, сейчас ее в мелкие клочки рвать. Чтоб больше не попадалась! Во избежание междометия!
-- Скажите! Да и вы про Бокля знаете?! Горничная покраснела, потупилась и кокетливо улыбнулась.
-- Как же-с! Петр Титыч тут одно время-с народ просвещали-с. Позовут нас, т. е. людей, меня, да повара, да прачку, да кучера, сами сядут, с профессором коньяк пьют и лимоном закусывают, а понамарь нам Бокля аль-бо Спенсера читает. Но только потом бросили, потому доктор им коньяк пить запретили, да к тому же они и профессора прогнали.
-- Какого профессора?
-- Не извольте беспокоиться, не из университету. Т.е. барин-то раньше думали, что они из университету. А на поверку они вышли профессором кислографии, -- вот что разной рукой на вексельной бумаге пишут.