-- Каллиграфии?
-- Вот, вот! Ей самой! И они же после при их искусстве баринову подпись на вексельном бланке подделали. Барин их и в шею! Тут и всему нашему образованию -- крышка.
-- Ну, хорошо. Барин книгами занят. А барыня дома?
-- Вам которую? Ежели старую, так та наверху сидит и плюется. А молодая в "Стрельну" уехала.
-- Что ты, матушка, мелешь? Кто плюется? Как барыня днем, одна, в "Стрельну" поехала?
-- Так точно-с. На урок поехали. Учатся они там!
-- В "Стрельне"?!
-- В ей, в самой. Плясать по-цыганскому они обучаются. К балу себя готовят. Бал такой будет -- купцы и купчихи первостатейные на манер цыган пляшут, а публика, которая состоянием поплоше, в ладоши хлопает. На это самое старая барыня в антресолях сидят и плюются. "Плясавица!" -- говорят. Чудно! Тут цивилизация, а они этакие старые слова!
-- Ну, ладно, матушка! Ты что-то такое болтаешь, и не разберешь. Пойди-ка, доложи своему барину, он хоть и очень книгами занят, но меня примет: старые приятели!
Петр Титыч принял меня с распростертыми объятиями.