-- Натурально, тени! -- пожал плечами г. Немирович-Данченко.
-- Видения. Фантазия. Бред его больной души. Так и надо ставить. Один Гамлет. Всё остальное так, тень! Не то есть, не то нет. Декораций никаких. Так! Одни контуры. Может быть, и Эльсинора нет. Одно воображение Гамлета.
-- Я думаю, -- осторожно сказал г. Станиславский, -- я думаю: не выпустить ли, знаете ли, дога. Для обозначения, что действие всё-таки происходит в Дании?
-- Дога?
Мистер Крэг посмотрел на него сосредоточенно.
-- Дога? Нет. Может идти пьеса Шекспира. Играть -- Сальвини. Но если на сцене появится собака и замахает хвостом, публика забудет и про Шекспира, и про Сальвини и будет смотреть на собачий хвост. Пред собачьим хвостом никакой Шекспир не устоит.
-- Поразительно! -- прошептал г. Вишневский.
-- Сам я, батюшка, тонкий режиссёр! Но такой тонины не видывал! -- говорил г. Станиславский.
Г. Качалов уединился.
Гулял по кладбищам.