Т. е. совершала ли то, чего она не совершала.
При таких условиях несправедливое отношение к подсудимому может быть продиктовано только одним высшим соображением: заботой о несчастной девочке.
-- Пусть лучше уж виновный получит наказание больше, чем он заслужил, но не страдает за то невинный.
Обвинительный приговор, вовсе не соответствующий "мере содеянного", может быть продиктован присяжным только опасением:
-- Оправдаем. А как же девочка? Девочку опять ей отдадут.
Тут такого опасения не могло быть.
Девочка, теперь 16-летняя барышня, давно уже взята у Линевиц, находится в хороших руках, у людей, которые воспитывают её, учат в гимназии наравне с родной дочерью.
И ей ничто не грозит: Линевиц на суде отреклась от всех прав на неё, она заявила, и это занесено в протокол, оформлено:
-- Ввиду того, что наша жизнь совместная невозможна, ввиду того, что я не могу дать девочке того воспитания, которого она по своим способностям заслуживает, ввиду, наконец, того, что девочка теперь устроена вполне хорошо, я совершенно и навсегда отказываюсь от всяких прав на неё.
Следовательно, единственное основание совершить несправедливость, -- и то отпадало.