В крошечной кухне было жарко, было душно. А она тоже была с начала зимы не топлена.
Сорок человек сидели здесь, на лавках, на полу, среди страшного зловония, отапливая комнату своим теплом.
В уголке лежал совершенно голый труп. Все обрывки одежды с него стащили.
На лавке метался в жару умирающий.
Уйти никто не мог, потому что было не в чем. Они пришли осенью и должны были ждать весны:
-- Тогда ночью сбежим!
Никакой платы им не давалось. Просто ежедневно покупали на 2 рублям провизии для всех. Если отказывались слушаться, Б--в бил их смертным боем.
-- Да ведь это какое-то невольничество! -- воскликнул я, пораженный тем, что видел и слышал.
-- Крепостное право, братец, -- радостно поддакнул Б--в, -- они моя крепостные, я их отец. Работы нет -- все равно кормлю. Что бы без меня стали делать, голая команда? А тут живут крепостными, подлецы, и все. Так; что ли, черти? -- весело крикнул он.
-- Так уж... Чего там! -- кряхтели люди, копошившиеся на полу, на лав< ках. -- Полицию бы!