-- И ты первый передовую статью мне напишешь в восхваление крепостного права, когда увидишь, каких мы тут результатов достигаем! Конечно, если захочешь взглянуть на вопрос прямо. Ну, а если захочешь стоять на запятках у Запада...
В тот же вечер мы с Б--вым уехали в пост Корсаковский. А на следующий день ко мне в квартиру, -- Б--в остановился у меня, -- влетел взбешенный помощник начальника округа, заведующий постом.
-- Это черт знает что такое, Владимир Николаевич! -- завопил он. -- Опять ваши галманы-черти12 в пост припожаловали. Троих уже за воровство схватил. Прямо грабят! Это невозможно!
-- Хе, хе! Это мои поселяне! -- расхохотался Б--в. -- Чисто цыплята за наседкой, везде за мною. Куда я -- туда и они прут!
-- Что ж они, любят тебя так, что ли?
-- Какое там любят! -- с остервенением воскликнул помощник начальника округа. -- С голоду дохнут. От пахоты он их отбил, от хозяйства отбил, погнал работать в мастерские, строить. А мастерские шиш дали, а построек его казна не принимает, потому что не заказывала. Вот и ходят за деньгами. Жрать нечего. Он в пост едет, и они гурьбой в пост валят. Он домой поедет, и они домой за ним попрут. Уезжали бы вы, Владимир Николаевич! Хозяйствуйте там! А то еще тут, черт его знает, резать начнут.
Б--в побагровел и заорал благим матом:
-- "Резать", "резать", а вы чего здесь, черт вас возьми совсем! Какой вы помощник начальника округа? А? Спрашивается! "За воровство задержал". Чего ж вы ко мне пристали, если за воровство? Головы у вас нет? Вы порите, раз поймали, -- вот и все!
-- Да что же мне каждый день с утра до ночи их всех, что ли, драть? -- закричал, тоже "как порезанный", помощник начальника округа. -- Дела у меня другого нет?
В эту минуту влетела моя квартирная хозяйка, жена зажиточного ссыльнокаторжного, с воем, с плачем: