-- Писать будете, -- не забудьте! Не свиньями, мол, живут!
Поселья ведь разоренные, но "помещики" живут хорошо, как гоголевский Хлобуев, у которого крестьянам жрать было нечего, -- а в погребе отыскалась бутылочка-другая "замороженного", чтоб спрыснуть продажу имения за грош.
Сахалинские помещики отличаются от прежних помещиков "при крепостном праве" только тем, что те все-таки хоть "на земле выросли" и землю знали, -- а эти разные выгнанные фельдшера {Не знаю почему, но Сахалин кишит именно бывшими фельдшерами.} и прочие разные "бывшие" и земли-то, и хозяйства не видали. А им дали устраивать быт и полновластно распоряжаться безответными "лишенными всех прав".
Вы едете сахалинской дорогой; направо, налево все эти Тауланы15, -- заброшенные селения. Полусгнившие, покосившиеся остова домов. Рамы, окна -- все выдрано, крыши разнесены ветром.
-- Живет кто-нибудь?
-- Ни души. Какой тут черт жить будет? Туги жить невозможно! -- с убеждением отвечает ваш попутчик-служащий.
-- Зачем же строили?
-- А, видите, ошибка вышла! Строили по весне, когда земля еще была мерзлая. Думали, жить будет можно. Кругом луговина -- паши. А растаяло, -- оказалась тундра. Трясина. Из дома в дом перейти нельзя, -- завязнешь. Ну, поселенцы и бросили, сбежали.
Только крепостным трудом можно так распоряжаться. Только безответных крепостных мужиков можно так "устраивать".
А эти сахалинские затеи, напоминающие пышные затеи крепостного права? Эти "памятники рабства"?