Конец его карьеры на Сахалине, к слову сказать, был очень печален.
Как энергичный и "лучший из служащих", он быстро пошел в гору, получил повышение, был сделан начальником тюрьмы.
И тут уже развернулся вовсю и "пресекся": даже на Сахалине отдан был под суд.
Он лупил арестантов "вверенной ему тюрьмы" смертным боем, драл больных, силой брал из лазарета и порол, подвергал тяжким телесным наказаниям неизлечимо и тяжко больных, освобожденных от телесных наказаний, -- и, наконец, "фактический контроль" открыл еще растраты и хищения по денежной части.
По телеграмме его отставили и отдали под суд.
Б--в кинулся в Хабаровск к вершителю тамошних судеб, приамурскому генерал-губернатору, просить об отмене распоряжения "в видах охранения престижа власти в глазах лишенных всех прав каторжан".
Обычный сахалинский "мотив".
Но в приемной генерал-губернатора чиновник особых поручений объявил:
-- Его высокопревосходительство не желает вас видеть. Ваше дело передано судебной власти и будет разрешено судебным порядком.
А суды в это время были введены на Дальнем Востоке уже новые, взамен старых с бесконечным "письменным" производством.