Пароход кормой погружался в воду, всё скорей и скорей.
— На нос! Нанос! С кормы! — охрипшим голосом с безумным отчаянием кричал капитан. — Бросай в воду… руби доски!..
Послышался стук топоров.
При красном свете пылающего паруса матрос, наотмашь рубивший борт парохода и кричавший: «Сторонись! Берегись!» — представлял страшную, зловещую картину.
— Рубят… Топорами! — вскрикнула какая-то женщина и кинулась через борт.
Все обезумели, никто ничего не понимал. Люди с подвязанными уже нагрудниками бегали по палубе, ища нагрудников и зачем-то собирая их по несколько штук. Вырывали доски друг у друга. Женщины вырывали у мужчин круги, вцепляясь ногтями, зубами в их руки.
Как вдруг на корме раздался новый, страшный вопль ужаса.
Треск — и корма ушла в воду.
Пароход принял наклонное положение и погружался в воду всё быстрее и быстрее.
По гладкой палубе пополз какой-то тюк, всё скорей и скорей, давя, сбивая с ног, увлекая за собой попадавшихся на пути.