Месяц побледнел от этих воплей и кажется крошечным белым облачком, — призраком, тенью.
С вершин гор тихо спускаются гении смерти.
Увы! Через полчаса, когда взошло солнце и ярким пурпуром позолотило вершины гор, я должен был сознаться, что гении смерти оказались гениями насморка.
О, это светило, встающее каждое утро для того, чтоб разрушить иллюзии ночи.
При его лучах уродливые, страшные горные духи, высовывавшие свои головы из пропасти, оказались, действительно, уродливыми, но только буковыми деревьями.
Самое мирное дерево, из которого Иосиф Кон делает венскую гнуто-буковую мебель.
Ветви кустарников, действительно, задевали за колёса экипажа, но вовсе без желания сбросить меня в пропасть.
С восходом солнца мелкие пичужки по горам и в долине перекликались уж не так печально, а филин забился в расщелине скалы и перестал орать во всё горло.
Эхо замерло в горах, а мои бедные, холодные, бледные феи жалкими остатками ползали там и тут, тая на солнце и орошая траву, деревья и кусты каплями росы, сверкавшими как брильянты.
Было хорошо.