-- Я хочу бежать.
И рассказал план.
Безумный, который может продиктовать только отчаяние. Все мои отговоры не приводили ни к чему.
-- Это безумие!
-- А это не безумие: невиноватому умереть в каторге?
-- Но вас убьют!
-- А это жизнь? Все было готово.
Но у этого человека, которого не только осудили, но и обдали невероятной грязью в процессе, стала манией:
-- Его честь.
К каторге он стал уже относиться с терпением. К разлуке со всем, что ему было близко и дорого, уже стал привыкать. Но: