-- Вы человек чести и скажете мне правду. Вы когда-то подарили меня такой откровенностью, какой в каторге не дарят никого. Вы открыли мне величайшую в каторге тайну: тайну побега. Разве с тех пор я заставил вас раскаяться в своей откровенности? Вы мне скажете правду, иначе -- это оскорбление. Зачем вам надо в Петербург? Какое "дело" вы задумали?
И после долгих уклонений и борьбы он сказал мне:
-- Еду в Петербург, чтобы рассчитаться за все с Муравьевым.
И полилась судорожная, полная безумного отчаяния речь.
Осуждение. Грязь. Заклейменное имя. Разбитое семейное счастье. Жизнь разбитая. Кандалы. Бритье головы.
-- И каждый день, каждый день ужасная мысль: а вдруг меня, меня выпорют по приказу какого-нибудь пьяного осмотрителя! Каждое утро просыпаться с этой мыслью! Каждый вечер засыпать: а вдруг завтра? Нет! Нет! Нет!
Решение было принято окончательно.
-- Моя жизнь исковеркана, мне эти обломки больше не нужны! Жизнь съели!
И припев:
-- И все это из-за него! Из-за него! Из-за Муравьева! "Муравьев" -- это превратилось у него в idée fixe.